Герцог де Салиньи принес мне это письмо, когда я только что установил факт пребывания Лорана у доктора Ротсволда. Поэтому у меня были основания сказать ему, что письмо — не пустая угроза. Письмо действительно написано Лораном: у нас были образцы его почерка, присланные из Тура. Салиньи пришел в волнение и, по-моему, испугался. Да, он не намерен дальше откладывать свадьбу, и Луиза тоже. Но вы сами убедитесь, что до тех пор, пока мы не возьмем Лорана, он постарается быть на людях.

Графенштайн откашлялся.

— И все-таки я не понимаю, как это может меня интересовать, — ворчливо возразил он. — Я же не детектив. Преступление в процессе его расследования для меня не представляет интереса, слава богу, ни малейшего! — Он щелкнул толстенными пальцами и заворочался на диване, словно бегемот.

— Нет? — нахмурясь, переспросил Банколен. — Что ж, если психиатр не видит очевидного, бросающегося в глаза факта, как могу заметить его я? Но меня он тревожит.

Банколен, облокотившись на стол, раздраженно побарабанил пальцами по вискам. Вскоре он снова поднял хмурое лицо. И тут я решил вступить в разговор:

— Нечего сказать — приятный медовый месяц, когда за твоей спиной постоянно маячит полиция. А как все это воспринимает мадам герцогиня?

— Я могу представить только несколько способов, благодаря которым Лоран мог перейти границу с Францией… — продолжал размышлять вслух Банколен, когда вдруг осознал мой вопрос. — Мадам? Сами увидите. Кстати, вот она идет… Видите? Интересно, где же ее муж? Я ждал их все время, и наконец они здесь.

Она медленно приближалась к альковам. Очень черные блестящие волосы, разделенные посередине пробором, низко прикрывали уши и контрастировали с ее глазами, лишенными всякого выражения. В этих темных, неподвижных глазах под тонкими изогнутыми бровями таился лишь холодный блеск.