Поражал и контраст между прямым носом и полными чувственными губами, которые влажно розовели на бледном лице. Когда она увидела нас, ее глаза вдруг словно распахнулись, затем веки опустились, прикрывая странное выражение глаз. Словно она размышляла и оценивала… Низкий вырез черного шелкового платья подчеркивал красоту обнаженных белых плеч. Длинными изящными пальцами она машинально теребила нитку жемчуга на шее. Гибкая фигурка, казалось, была покрыта плотным покровом, напоминающим защитные доспехи.

Женщина подошла прямо к Банколену. Когда он встал и склонился над ее рукой, она казалась беспечной, но вблизи можно было заметить круги под глазами. Банколен представил нас и добавил:

— Это мои друзья. Можете говорить при них.

Она медленно оглядела каждого из нас, и мне показалось, будто завеса упала с ее глаз. Это был изучающий взгляд, я бы даже сказал подозрительный.

— Значит, вы сотрудничаете с полицией, месье? — У нее был звучный голос, в котором, однако, слышались нотки натянутости. — Вам известно о…

С подлинно тевтонской добросовестностью Графенштайн бросился объяснять, что он занимался обследованием ее первого мужа как специалист, намереваясь опустить при этом кровавые подробности, но Банколен прервал его:

— Разумеется. Они находятся здесь, чтобы помогать мне. Не угодно ли присесть?

Она уселась, отказалась от предложенной мной сигареты и достала свою из маленькой сумочки на талии. Откинувшись на спинку, глубоко затянулась. При розовом свете лампы я видел, что рука ее дрожит. Когда она нервно провела левой рукой по лбу, у нее на пальце сверкнуло обручальное кольцо.

— Месье герцог тоже здесь? — поинтересовался Банколен.

— Рауль? Да. Рауль начинает нервничать. Но я его не виню. — Она звонко рассмеялась. — Все это не очень приятно. Мне все время видится Лоран. Вот, я назвала это имя, если никто из вас на это не решается!

Банколен мягко поднял руку. Женщина вздрогнула, медленно оглянулась назад: